Перейти в главное меню | на исторические сведения | на список сел района | показать на карте

ЗБРЫЖ

Збрыж - наибольшее западное поселение района, с трех сторон омывается водами Збруча. В XV и в начале XVI века здесь находилось село и называлось Харжывцями от имени землевладельцев Харжывских. Но оно было сожжено татарами. На этом месте Лянцкорунские в XVI веке учредили городок и назвали его "Новое Бржезье", поскольку родом они были "из Бржезье". В последующем в народных устах название видоизменилось на Збрыж. В 1646 году польский король Владислав IV подарил Збрыжу магдебургское право, право на ярмарки и торги. В околицах села есть пещера "Горынева", и давние насыпи "Разбитая могила". Сохранились остатки стен от замка, стены высотой 3 метра и шириной 1 метр, построенного в XVIII веке Адамом Тарле. В центре прежнего замка находится колодец глубиной 36 метров. Следовательно, Збрыж является также очень древним поселением, возраст которого превышает 500 лет. А всего в районе таких сел-патриархов 21.

Читайте статью Ильинского В. "Бригадний Збрыж и Магдебургское право" // Новая жизнь.

См. Сецинский Е.А. Археологическая карта Подольской губернии

См. Сецинский Е. Исторические сведения о приходах и церквах Подольской епархии. Каменецкий уезд.


Уничтожены все памятки старины в древнем Збрыже - этой чудесной жемчужине над Збручем. Остались лишь фундаменты трех церквей: Свято-Троицкой, Михайловской, Благовещенской. Разрушены в свое время монастырь, костел, синагога. Когда-то багатое местечко не имело счастье долгого существования, но те памятки, которые еще есть, необходимо сберечь.

М.КУНДЫС,
директор районного народного историко-краеведческого музея.
"Нове життя", 24 августа 2004 года


Село Збрыж

По админ. делению 16 ст. Каменецкий уезд.
По админ. делению 19 ст. Каменецкий уезд.
По админ. делению 20 ст. Чемеровецкий район
Комментарий: Храмов нет [КХм].

Кляштор капуцинов
Храм основан: 1744 г.
Храм исчез: 1832 г.
Комментарий: Кляштор капуцинов. Кирпичный костел Успения и жилые дома заложены в 1744 г., окончены в 1790 г. Костел освящен в 1801 г. В 1832 г. кляштор закрыт, костел преобразован в православную церковь Успения. В 1850 г. построена колокольня над воротами. В 1886 г. перестройка - сделаны 5 верхов, железная крыша. Было 3 иконы Ф.Шмуглевича - "Успение", "Св.Екатерина", "Св.Николай", а также икона Божией Матери (надпись говорит, что в 1750 г. она была в Чертковском монастыре, а в 1779 г. передана в кляштор капуцинов в Збрыж). Все 4 икони происходят из кляштора [СКУ, с. 340 - 348].

Костел св.Антония
Храм основан: 1741 г.
Комментарий: деревянная католическая часовня св.Антония и Яна Непомука на кладбище построена в 1741 г. В 1839 - 1842 гг. вместо нее построен парафияльный костел того же посвящения. В нем было несколько икон работы Франциска Шмуглевича (18 в.) [СКУ].

Церковь Благовещения
Храм основан: ?
Храм исчез: 1759 г.
Комментарий: Церковь Благовещения была когда-то за местечком у замка. В 1759 г. был только погост. [СКУ]

Церковь Всех святых
Храм основан: 1879 г.
Комментарий: Церковь Всех святых на кладбище построена в 1879 г. - кирпичная [СКУ] Православная часовня Всех святых на кладбище построена в 1875 г. [ZDR, s. 6].

Церковь св.Михаила
Храм основан: 1702 г.
Храм исчез: 1832 г.
Комментарий: Церковь св.Михаила построена в 1702 г. - дубовая трехкупольная. Действовала до 1832 г. [СКУ]

Церковь Св.Троицы
Храм основан: 1702 г.
Храм исчез: 1824 г.
Комментарий: Церковь Св.Троицы построена в 1702 г. - деревянная трехкупольная. В 1824 г. парафия расформирована, церковь разобрана. [СКУ]

Церковь Успения
Храм основан: 1832 г.
Комментарий: СКУ, с. 340 - 348

Збрыж

"Древнейшим поселением над Збручем можна назвать село Збрыж. Есть все основания предполагать, что село Збрыж как населенный пункт возник намного столетий раньше, чем об этом говорят официальные исторические источники. Исторические документы утверждают, что село Збрыж в 1352 году называют Ярослав.

Достаточно интересен и неповторим рельеф местности, на которой в древности возникло это поселение. Речка Збруч охватывает подковой так же, как омывает речка Смотрич Старый город Каменца-Подольского.

Поселение было надежно укреплено. При въезде с правой стороны на крутой скале стоял замок-крепость, стены которого достигали двухметровой толщины. С северной стороны замок продолжался трехъэтажной крепостью, в которой вход был из замка. В стенах второго и третьего этажей - бойницы.

К замку с трех сторон прилегали каменные пристройки со стенами полтораметровой толщины, площадью 812 кв.м. С четвертой стороны от речки Збруч крепость защищала высокая, крутая скала.

Благодатная местность края способствовала его заселению еще во времена первобытного строя и разными племенами - предками славян. Здесь выявлены поселения трипольской, черняховской и других культур.

В окрестностях Збрыжа до сих пор сохранился большой пригорок, в народе называемый "Разбитая могила", в скалах есть так называемая "Горынева пещера".
Здесь находят много чужеземных монет: венгерских шиллингов, польских шелягов, грошей, обломков керамической посуды, печной глины, что свидетельствует о значительном культурном и торговом уровне поселения.

В 1493 году село Ярослав было переименовано в Хоровцы, а в 1592 году - Хоржевцы. Оба этих названия происходили от панов Хоржевских, которые в ХV - XVI в. владели селом. Через некоторое время село переходит к панам Лянцкоронским, котореы владели местечком Лянцкорунь (теперь село Заречанка).

В 1565 году пан Лянцкоронский основал в Хоржевцах местечко и назвал его Новое Бржезье, т.к. Лянцкоронские писались "из Бржезья". Постепенно это название превратилось в "Збрыж". В одном документе 1629 года говорится о поселении, которое имело 30 домов.

В 1657 году Новое Бржезье внучка Станислава Лянцкоронского, польского коронного гетмана, Анна Моржавская передает как приданое своему зятю Адаму Бжеговскому и Гостинскому старосте, который много сделал для расцвета местечка, его роста.

Именно при нем и построена замок-крепость. Католическое население местечка принадлежало к приходу Скалы Подольской.

Когда в 1793 году государственная граница прошла по р. Збруч, католическое население местечка осталось без костела, который оказался за Збручем.

Тогда Адам Тарло построил в местечке кляштор (монастырь) и жилой двухэтажный дом, который был плотно пристроен к монастырю буквой П.

Внутри монастырь имел по сторонам два притвора с арочным сводом к середине костела. Под этими притворами были подвалы, служившие усыпальницами для монахов. Гроб Тарла располагался в центре, где над ним наверху в костеле был престол.

Под жилым домом, по всей его длине, тоже были подвалы. Под монашеской кухней, в подвале был колодец глубиной 40 метров. Он почти весь выбит в камне, так як слой земли в этом месте имел толщину только 6 метров.

В 1786 году владельцем местечка стал Францишек Стржелковский, добившийся новых привилегий на дополнительные ярмарки. Во второй половине ХVIII в. в Збрыже, который переживал период небывалого подъема, охотно поселились евреи.

В 1764 году здесь проживало 710 евреев, причем это местечко было центром кагала, к которому принадлежало 9 сел с 83 евреями.

В пределах местечка сегодня сохранились фундаменты трех церквей, у каждой из них было кладбище. Церкви были такие: Свято-Троицкая, Михайловская, Благовещенская. Кроме этого, в местечке были синагога и молитвенный дом.

В Збрижском замке некоторое время жил польский поэт Станислав Старжинский, известный под именем Стаха из Замихова. Более продолжительное время здесь жил Адольф Добровольский - бывший секретарь князя Адама Чарторыйского, директора Бердичевского отделения польского банка, известный в свое время экономист.

Збрыж как местечко существовал до 1917 года. В августе того же года местечко было разрушено австро-германскими войсками. Осталось только 52 полуразрушенных строения. Жители Збрыжа выбрались в окружающие села. Прекратилась связь с правобережными селами, торговые отношения пришли в упадок.

Из древних домов остался лишь один двухэтажный, где была синагога. В 1927 году в этом доме разместилась пограничная застава. Во время немецкой оккупации в 1941 году этот дом перестроили в церковь. В 1945 году здесь был клуб, а потом - баня.

Бывший капуцинский монастырь позже был перестроен в церковь. Успенская пятикупольная церковь была разрушена в августе 1918 года российской артиллерией.

Католический костел и стены разрушенной бомбардировкой церкви простояли аж до 1931 года, потом были разобраны, а строительный материал продан за мизерную цену."

"Нове життя", 4 ноября 2001 года

Воспоминания Мефодия Григорьевича Зымака из истории бывшего местечка Збрыж

Воспоминания Мефодия Григорьевича Зымака из истории бывшего местечка Збрыж (теперь село Чемеровецкого района) интересны тем, что они написаны современным жителем и участником многих событий в жизни этого села.

Есть основания предположить, что Збрыж, как населенный пункт, возник намного столетий раньше, чем об этом говорят официальные исторические источники.
Этому в первую очередь способствовал рельеф местности, на которой возникло это поселение. Достаточно взглянуть на схематическую карту, чтобы убедиться в этом. Речка Збруч огибает подковой этот населенный пункт примерно так же, как омывает речка Смотрич Старый город Каменца-Подольского. Правда, на Збруче у Збрыжа не такие крутые и высокие берега, как в городе Каменце-Подольском, но если учесть существование в Збрыже остатков оборонного вала с укреплениями и крепости, которая была построена на незащищенном речкой месте, то укрепления Збрыжа в свое время могли быть достаточно надежны для его жителей.

Еще в доисторические времена, в период первобытного строя эта местность способствовала заселению ее разными племенами - предками славян, о чем свидетельствуют многочисленные находки в окрестностях Збрыжа мест поселений трипольской, черняхивской и других культур.

В окрестностях Збрыжа до сих пор сохранился большой пригорок, который в народе носит название "Разбитая могила", в скалах есть так называемая "Горынева пещера".
О Збрыже как значительном культурном и торговом центре в позднейшее время говорят датированные XV - XIX вв. многочисленные находки чужеземных монет: венгерских крейцеров, шиллингов, польских шелягов, грошей и других монет, обломков посуды и даже печной глины.
Магдебургское право, дарованное жителям Збрыжа в 1646 году королем Владиславом IV, способствовало развитию этого местечка, не смотря на турецкую оккупацию 1672-1699 гг. и ненормальное политико-хозяйственное и социальное положение шляхетской Польши.
Наибольшего развития это местечко достигло, вероятно, в XVIII в. Даже на конец XIX в. здесь проживало 1400 жителей, из них 350 евреев.
За период XVIII - XIX столетий здесь существовало несколько церквей, две школы, отдельно для мальчиков и девочек, кляштор ордена капуцинов, костел и еврейская синагога.

М.Г. Зымак в своих воспоминаниях остановился коротко на исторических событиях древности своего села. Особый интерес представляют его воспоминания о быте дореволюционного Збрыжа. Этот быт интересен для современников своими характерными чертами, которых уже нет в современном советском селе.

Итак, воспоминания М.Г. Зымака представляют интерес и для общественности, и для научного исследования.

Из старой церковной истории известно, что с. Збрыж в 1352 году называлось с. Ярослав. Оно имело 5 дымов, 4 плуга и 2 попа (священника).
Поле в те времена исчислялось не гектарами или десятинами, а на плуги и косарей. Два священника, например, имели поля на 96 плугов, а сеножатей на 24 косаря.

В 1493 году село Ярослав было переименовано в Хоровцы, а в 1542 году в Хоржевцы, Хоржинцы. Оба этих названия происходили от панов Хоржовских, которые в XV - XVI вв. владели этим селом. Вскоре село Хоржинцы перешло к магнатам Лянцкоронским, которые владели местечком Лянцкорунь (теперь село Заречанка).

В 1565 году пан Лянцкоронский основал в Хоровцах местечко и назвал его Новое-Бржезье, т.к. Лянцкоронские писались "из Бржезья". Постепенно это название в народной молве превратилось в "Збрыж".

В 1657 году Новое-Бржезье перешло во владение польского коронного гетмана Станислава Лянцкоронского, внучка которого Анна Мержеевская передала Новое-Бержезье, как приданое, своему зятю Адаму Тарлу, Скалецкому старосте.

В 1764 году в местечке считалось 710 душ еврейского населения. Католическое население принадлежало к приходу Скалы-Подольской. Когда в 1772 году государственная граница прошла по р.Збруч, католическое население местечка осталось без костела, который оказался за Збручем. Тогда Адам Тарло построил в местечке кляштор (монастырь) и жилой двухэтажный дом, который был плотно пристроен к монастырю буквой "П". Размеры монастыря были: длина - 42 метра, ширина - 26 метров, а высотой был в четыре этажа (65 метров).

Монастырь был окончен в 1790 году и принадлежал католическому ордену капуцинов. В 1832 году царская власть закрыла монастырь. В это время происходили польские восстания против царской власти. В подвалах монастыря было выявлено спрятанное оружие. Посля закрытия монастыря, монахов судили, а здание перестроили в православную церковь, которая существовала до 1917 года. Во время империалистической войны, церковь была разрушена бомбардировкой.

После ликвидации кляштора ксендз служил службу для католического население в часовне, расположенной на польском кладбище.
Позже католическое население начало строить себе новый костел, средств на это было достаточно, т.к. к Збрыжскому приходу принадлежало католическое население сел: Жабинцы, Марьяновка, Ружа, Летава, Лянцкорунь, Выгода, Чагаровка, Андреевка, Бережанка, Боднаровка, Криков, Викторовка, Шидловцы, Зелена, и Сокиренцы.

Костел строили с 1839 по 1842 год. Имел он каменные стены, крытые гонтой. Посвящен во имя св. Яна Непомуцина (посвящен во имя святых Антония и Яна Непомуцен). Существовал до 1930 года.

Збрыж, как местечко, существовал до 1917 года. В августе этого года местечко было оккупировано австро-немецкими войсками и почти все было разрушено. В августе 1917 года австрийцы подошли к р. Збруч, который был границей между Россией и Австрией до начала войны 1914 года. На Збруче австрийцы были остановлены российскими войсками, которые крепко удерживали позиции на Збруче. Збрыж подковой вклинивался в австрийскую сторону, и потому был оставлен австрийскими войсками еще в августе 1917 года. Позиция проходила через Збрыж и местечко было почти полностью разрушено артиллерийской бомбардировкой. В центре осталось только 52 полуразрушенных дома. Жители оставили село и выбрались в другие села. Многие покинули Збрыж позже, когда граница стала по Збручу и местечко оказалось в захолустье. Прекратились связи с правобережными (галицкими) селами, торговые отношения пришли в упадок.

Збрыж делился на две неравные части: меньшую - центральную часть, или собственно местечко, и большую часть - село. Центральная часть занимала площадь 24 га и была ограждена стеной толщиной 2 метра и высотой 5 метров. Остатки этого укрепления - стены и вала - остались местами еще и до нашего времени.

При въезде в местечко была сооружена кирпичная арка, а при выезде из города в сторону р. Збруч была такая же арка.

В пределах местечка остались фундаменты трех церквей. Возле каждой церкви было кладбище.

По своему расположению церкви находились: в южной стороне местечка - возле современной усадьбы Екатерины Семеновны Алексеевой. Это была Свято-Троицкая церковь. Вторая церковь была в западной стороне местечка, где сейчас дом Марфы Степановны Скрыгуль. Церковь звалась Михайловской. И третья церковь - Благовещенская с кладбищем была в северной стороне местечка, где теперь дом Мефодия Григорьевича Зымака, то есть в пределах моей усадьбы.

Месторасположение первых двух церквей с кладбищами теперь раскопано, выравнено и используется под огороды жителями Збрыжа. На своей усадьбе фундаменты и часть кладбища площадью 0,06 га я оставил, как памятку.

Остальная часть кладбища раскопана и прилегает к скале, что над р. Збруч. Когда в скале сделали каменный карьер, то крутой берег постоянно осыпается. На свежих отвалах часто появляются кости похороненных мертвецов. Характерно, что у каждого черепа (большого или малого) сохранились все зубы, досок или остатков гробов не видно. Встречались россыпи стеклянного ожерелья - мелкого, как зерна проса.

Под одним из крестов, на восток от церковного фундамента я раскопал яму 2х2 м, где выявил массовое захоронение, в котором трупы разного возраста (большие и маленькие) были накиданы в разных позах вперемешку с землей. Всего было выявлено 9 трупов, но до конца в глубину я не копал - прекратил копать и засыпал яму.

Мои родители (народились в 1858 году) рассказывали, что их родители были панскими крестьянами. Они работали на панских полях, на всяких работах. За непослушание, или неисполнение нормы, отдавались в солдаты, а служба у солдат продолжалась 25 лет.

Женщины с грудными детьми должны были идти на жатву, пеклись на солнце от восхода до заката, если далеко родник или колодец, то и без воды. На харчи пан давал сколько ему хотелось.

Паны сеяли много конопли. Ее собирали, мочили, готовили пряжу и зимой женщины пряли и делали пану полотно.

Крестьяне имели огороды, где кроме картошки и кукурузы сеяли коноплю. В домотканом полотне ходили все - старые и малые и в будни, и в праздник. Летом мужчины носили шапки из соломы. Сами их плели и шили. Осенью и весной сверху одевали опанчи (гуньки), шитые ниже колен из овечей шерсти, тоже самодельные. Зимой носили овечьи кожушки, шапки баранячие. Фуражки появились где-то в 1900-х годах.
Существовала также самодельная смешанная ткань: порубок шерстяной, а основа конопляная. У одежды пуговиц не было. Пришиты были верблыки - тоесть затесанные палочки толщиной в карандаш, посредине они были перевязаны веревочкой, концы котрой протягивались сквозь полы и завязывались узелком. Для кожуха пуговицы делались из кожушаной кожи.

По рассказам моего отца первые черные штаны из фабричной материи появились в нашему селе в 1863 году у жителя села Гарбузовского Антона. Когда он женился, то все село говорило об этой новинке.

В 1861 году, когда закончилась панщина, то каждый пан наделил своим людям по три с половиной десятины земли (1 д - 1,09 га) на двор, кроме огорода. Эту землю каждый пан (а у нас их было аж пять) выделил аж в конце своего поля в количестве 23%, а себе оставил 77%.

Не все крестьяне с первого года эту землю засеяли, не было чем пахать и сеять. Начали выращивать волов и запрягали в примитивные самодельные упряжки.

Их делали из дерева, а на концы, например, плуга прибивали железные напильники. Это орудие не орало, а только пороло, немного вспушивало землю. Позже появился плуг, который опирался градилем на колесную и был тоже деревянным с закопанным лемешем, а деревянные колеса обтягивали железным обручем.

У моего отца земли не было, т.к. семья у деда была из 8-ми душ и дед отказался выделить ему часть земли аж до своей смерти. Отец нашел такую жену, что имела половину надела, то есть одну десятину и 1800 кв. саж. и с этого начали хозяйствовать.

Летом отец ходил к пану каменьщиком по 50 коп. за день, а зимой делал и чинил работы, а мама работала по хозяйству и брала у пана за четвертый шнур (около 0,5 га) посеянной паном кукурузы, то есть три части пановой, а четвертую себе.

На второй год отец купил двухлетнюю лошадь и спрягался с другим таким одноконным, у которого был этот плуг, тольки у него было больше поля.

Отец взял ("на спил") - это значит, что церковную землю нужно было вспахать, засеять своим зерном, собрать и привезти половину урожая попу, а другую половину себе.

Такими спилками отец занимался долго, т.к. когда я подрос, то так же работал на этих спилках.

Опишу свою жизнь с детства. По этом можно будет представить, какой был тогда уклад жизни. Когда мне было 5-6 лет, то летом отец, мать и старший брат с утра выезжали в поле на целый день, а меня оставляли дома. Я должен уже был замести хату, выкинуть из хлева гной, насобирать на огороде и на межах бурьяна (для коровы), следить, чтобы сороки не крали малых курчат и стеречь хату.

В семь лет мне купили первые сапоги и кожушину и я пошел в школу. В школе учеба начиналась с 1 ноября, а заканчивалась 31 марта (то есть когда не было работы в поле).

Если родители на поле сапали, или делали какую-то другую работу, то я пас коней, т.к. если не пасти, то нужно коней весь день кормить.
Когда конями пахали или боронили, то я был погонщиком. В девять лет у меня уже была сапка и серп: я начинал помогать взрослым. В те годы работа в поле была намного труднее, чем теперь, обуви никто не имел, поле кололо в ноги. Жатое поле выше, то меньше кололо, а кошенное короткое и кололо до крови.

Когда пахать кошенное поле или боронить сухую пашню, или вязать, или косить до полукоп снопы, то уже так попробиваешь ноги, что ночью и во сне слышишь, что пробил ногу.

Вода в поле была далеко, то приходилось обходиться без воды, чтобы не тратить время.

На протяжении года было четыре поста по 5-7 недель. Каждая среда и пятница - тоже посты. В посты нельзя было есть ни мяса, ни молока.
Летом, когда работа в поле, мама просыпается сутра, еще темно, умывается и обязательно нужно говорить молитву, одноразово готовит и варит обед. Когда кто-то из детей не молился сутра, то ему не дадут есть. Даже трехлетних детей приучали уже креститься.
Как взойдет солнце, то мы уже обедаем. Обед такой, первое - борщ или сыроватка с гречаными крупами, на второе - мамалыга, или гречневая каша с молоком. Сутра еще не хочется есть, но ничего не поделаешь. На полуденок берут в поле хлеб и сыр, заправленный сметаной. Пока дождешься до полудня, то аж в глазах желто.

Как по полудневали, то полчаса отдыха и на работу, а который погнал коней к воде, то тому отдыха нет, через часа три - подвечирок, но это было редко. Никаких часов не было. Время определяли по солнцу. Работу начинали, как всходило солнце и заканчивали - как заходило.

Дома мать выдоит корову и берется варить ужин: кашу на молоке или тесто (мелкие галушки), а пан хлопам, мужчинам нужно нарезать резками, а косы сички на завтрашний день для коней и коровы, наносить воды, а если завтра вязать снопи, то нужно наделать перевесел из околота коп из шести. Где-то в начале ХХ в. были появились уже в селе сичкарни, но они редко у кого были.

Когда вечерние работы поделаны - садимся ужинать. По ужину каждый обязательно говорит про себя молитву и ложимся спать. Завтра снова рано вставать (но мы с братом идем спать к овину и говорим, что молитву скажем на дворе, но нас уже никто не слышит, говорили мы или не говорили.

В воскресенье или в какой-то праздник на работу не идем. Старшие сделают домашнюю работу и идут в церковь, а я гоню в поле пасти коней до полудня. Набираю в торбу хлеба, яблук, или еще чего. Под осень печем в поле кукурузу или картошку.

Такая напряженная работа была изнуряющей. А хуже всего те посты да поле на босые ноги. Очень долгими были тогда дни. Теперь в колхозе те самые люди, делая ту самую работу говорят, что теперь как бы короче стали дни и недели, что прошло лето и кажется, что оно было очень короткое. Я был полевым и знаю эти разговоры. Но большинство из таких людей и не догадывались, в чем причина, то я им и напоминал, что теперь вы босые по полю не ходите, воду к нам целый день подвозят свежую, на работе есть с кем разговаривать и потому не надоедает. Наша молодеж этого не знает и думает, что когда-то так было, как теперь. А мне было что вспомнить.

В 1902 году я закончил три группы одноклассного народного училища, больше групп там не было, но до экзамена меня не допустили, потому что мне не было 10 лет. Так и довелось мне ходить еще одну зиму.

В школьном доме сама школа занимала лишь одну комнату - 10х8 м. В этой комнате размещались все три группы. В другой половине дома было три жилых комнаты, которые занимал учитель. Один учитель одновременно занимался с тремя группами и когда я стал ходить в третью группу, то под присмотром учителя я вел уже первую группу. За это я получал от учителя по два рубля в месяц и по два стакана чаю каждый день.

В 1903 году я сдал экзамен с похвальной грамотой. Посещать школу заставляла сельская власть, но не каждый мог купить для детей сапоги и кожушину, а учебники и тетради, чернило и пера были бесплатными.

Для первой группы были грифельные доски. На них писали грифелем и когда нужно - стирали. В школьной комнате было чисто и во время уроков тихо, а если кто вел себя нагло, то получал раз или два линейкой по голой ладони и больше этого не хотел делать.

Обучение проводилось на русском языке и каждый день был урок славянского языка. Раз в неделю в пятницу, имел урок священник по закону Божьему.

В трех группах было 50 учеников, в основном мальчиков, т.к. для девочек была отдельная приходская школа при церкви. Тот же учитель проводил раз в неделю урок пения в основном молитвенного. Мальчики привыкали к песням и как подрастали, то по селу каждый вечер были пения.

Когда я закончил школу, то учитель советовал моему отцу послать меня в Чернокозинецкую 2-хклассную учительскую школу. Отец пришел домой и начал советоваться, что делать. Он говорил, что лучше быть хорошим мужиком, чем плохим учителем, или служащим. Я плачу налог 6 рублей 50 копеек и спокойно работаю, ни от кого не завишу, а служащий, как вот бывший учитель Панасык Семен, не понравился священнику, т.к. вместо обычного чуба - "йожика" зачесывал чуб вверх, а поп ему говорил зачесывать вниз. Учитель не послушал и он его уволил с работы. Или как быть дьяком, то еще скорее не угодишь. Так меня никуда и не послали учиться.

Отец купил плуг, такой, что лемеш и полица были железные. Градиль, чапиты и колесня были деревянные, на колесах были железные шипы. У нас было уже двое коней. В 1908 году один помещик продавал свою землю и отец купил с помощью банка одну десятину земли в рассрочку.

На то время в нашем селе был только один человек - Барицкий, которого считали достаточно грамотным. Он был сборщиком налогов, а до этого сборщики были неграмотные.

У моего отца была налоговая книжка выдана в волости, в ней отмечали, кто сколько сдал, но букв или цифр сборщик не знал, то были в книге такие условные обозначения 0 0 0 Х Х 1 1 1. Что оно значило, отец знал.

Сборщик Барицкий Михаил Иосифович был грамотный и налоговые книги из волости выдали такие, что в них отметки делали цифрами. Наша волость была в с. Бережанцы.

В 1909 году моего отца на сельскому сходе выбрали сельским старостой. Он отказывался, говорил, что я неграмотный, но ему сказали, что у тебя два хлопца грамотные и тебе будет легко. Старосте платили 30 рублей в год, или 2 рубля 50 копеек в месяц.

Староста, как и все работал в своем хозяйстве и только два раза в месяц ходил или ездил в волость, как тогда говорили: "на постановление", которое проходило 1-го и 15-го числа каждого месяца.

Но бывало, что на день позже или раньше будет воскресенье, или какой праздник, то "постановление" переносилось на тот день, что праздник, чтобы старосты не тратили себе рабочий день.

В волости был выборный волостной старшина. Работал он постоянно и получал по 30 рублей в месяц. Кроме старшины в волости был постоянный писарь, который получал 35 рублей. Он и управлял делами в волости. Старшин выбирали таких, чтобы умел расписаться. Был еще и помощник писаря, получал 10 рублей, и писарчуки, - ученики, платы не получали.

На совещаниях писарь читал некоторые постановления, раздавал, когда были какие приказы и распоряжения, а также письма для крестьян.

Почта была в Лянцкоруни (там тоже была волость). Почтальонов не было. В нашем городе почтальон был у еврейского населения. Получал плату по 5 копеек за письмо, а когда писем на почте не было, то тот день не оплачивался.

Когда отец приносил из волости письма, повестки на суд, или еще какие распоряжения, то разносил их утром или вечером, когда возвращался с поля, а рабочего дня на это он не тратил.

В 1907 году в нашем селе умер священник, который прибыл к нам еще в 1861 году, Данило Дунаевецкий. Он был первым священником в новой церкви, которую перестроили из капуцинского кляштора. Дунаевецкий был достаточно авторитетный, строгий, требовательный к закону и одновременно входив в положение бедного люда. Если были похороны у бедной вдовы, или брак или крестины, то он делал бесплатно. В воскресенье, после службы утренней он служил вечернюю, то сколько бы детей не было на вечерней, хоть бы 50-60, то всякому он давал 2-3 копейки, а копейки тогда были дорогие, особенно малышам, которые за две копейки пасли целый день чужую корову. Кроме религиозной службы Дунаевецкий вел в церкви воспитательную работу против пьяниц, воров, лодырей и имел в этой работе некоторые успехи, его уважали и боялись. В нашем селе было не больше 2-3 преступников, которые были природные злодеи по наследству. На место Дунаевецкого назначили священником Костецкого. Этот показал себя совсем другим. За похороны, брак, крестины обязательно платить. Под его волю и я был попал, а именно в 1913 году, когда я должен был жениться, то отец пошел к попу, договариваться, что за 3 рубля он повенчает.

В условленное воскресенье, после утренней церковной службы, с дружками, со всеми нужными и ненужными, я пришел в церковь, а церковь закрыта. Мы подождали может с час, но церковь не открывают. Свадебный староста идет на квартиру к попу и спрашивает, что случилось, а он говорит, что нужно добавить еще два рубля, "бо замало" договорились. Пришлось доплачивать еще два рубля, другого выхода не было.

Но вышло еще хуже. У нас всех не было при себе два рубля (тогда вообще никто с деньгами не ходил). Пришлось посылать дружбу к отцу за деньгами, а отец, когда отправили нас на свадьбу, то со сватами уже под охоту выпили и балолурят. Как узнал отец в чем дело, рассердился, приходит к попу и добился, чтобы тот дал свадьбу за 3 рубля.

Поп Костецкий не с одним имел такие столкновения. Расскажу про одно. Была Пасха, поп отслужил всенощную и собирался святить паски у церкви, что все село поприносило. Да и послал церковного старосту между людей с тацей, чтобы люди скидали деньги в тацю "за освящение пасок". Староста походил помеж людей, кто сколько кинул, а кто и ничего не кинул. Приносит староста в алтарь тацю и дает попу. Поп посмотрел, что мало денег да и отказался святить паски. Скинул с себя он ризу и пошел на квартиру (квартира была у церкви).

Люди удивились и не знают, что делать. Думают, что так не может быть, чтоб не святили паску. Посылают старосту к попу, чтоб тот святил. Поп отказался и приказал старосте закрыть церковь.

В 1914 году началась война с Австрией и Германией. 31 июля вражеская пехота и кавалерийские части перешли границу и пошли в направлении села Летавы. Там их остановили казаки и погнали обратно к местечку Збрыж. В Збрыже пехота засела за стенами имения пана Козацкого. Подошли подкрепления из-за Збруча и началась перестрелка. Казаки спешились, верхом в садах не проедешь, и до вечера откинули австрийцев за Збрыж.

В других местах австрийцы прошли аж до м. Городка. Там встретились с главными российскими силами, которые погнали их обратно. На 6 августа австрийцев перегнали за Збруч и погнали дальше на запад.

Через две недели пришло распоряжение выслать все еврейское население из м. Збрыжа за 24 часа, как из прифронтового местечка.

На то время у нас была лишь один кооперативный магазин, остальные еврейские, которые сразу же закрылись. Все кинулись в кооперативный магазин и еще и зазбручанские крестьяне со своими деньгами - римскими, курс, которых с нашим рублем не сходился и кооперативный торговец не смог работать.

На его место выбрали меня. Но мне не долго пришлось морочиться. Через месяц меня досрочно призвали в армию и я пробыл на фронтах до 1918 г.

В связи с тем, что наше местечко пребывает в глухом углу, то торговля уменьшилась. Торговцы побогаче повыбирались в другие города, а те, что остались - скупчились в центре местечка и занимали не больше как 8 га, а остальные 16 га были заселены крестьянами.

В 1918 году, когда крестьяне-беженцы вернулись в свои разбитые войной дома, они их поремонтировали. Еврейские же не возвращались и площадь (8 га) в бывшем центре города пустует и до этого времени.

В июле и августе 1917 г. наше село было очень разрушено австрийцами.

В древнем местечке были достаточно большие дома, что видно по большим фундаментам, что остались. Например, один из них достигал 30 х 12 м. Из древних домов города остался только один двухэтажный, где была синагога.

В 1922 году в этом доме разместилась погранзастава. Во время немецкой оккупации в 1941 году этот дом перестроили в церковь, в 1945 году из дома сделали сельский клуб, а в 1969 году из него сделали баню, так как был построен новый клуб.

На площади, где был город, осталось много сводчастых подвалов. Между ними есть подвалы не сводчастые, а копанные в грунте. Почва у нас очень сухая. Уровень подземных вод возле р. Збруч достигает 40 м. Только пятую часть этой глубины занимает глина, остальное - камень. Я бывал в таких укрепленных подвалах, они достаточно длинные. В 1918 году я прошел одним таким подвалом 44 м, а далльше не пошел, т.к. начал гаснуть фонарь и я вернулся.

Эти подвалы длинные, но узкие, шириной 1,5 м. В обоих стенах, одна у другой выкопаны фрамуги, тоже шириной 1,5 м высотой около 2,5 м, так что фрамуги служат за склад, а подвал за коридор.

Я поинтересовался, где подевался выкопанный грунт и выяснил, что через каждые 8 м по длине подвала в стене были две дыры, одна возле другой на расстоянии 1 м. Эти дыры выглажены, потому что ними вытягивали землю наверх, а потому по две, что наверху и внизу стояли блоки и на ласовые кварты шли наверх и сами высыпали землю.

Потолок в подвалах скреплен под достаточно острым углом. При въезде в город, с правой стороны на крутой скале стояла замок-крепость, в нижнем этаже потолок тоже был скреплен, стены двухметровой толщины, с южной стороны одни двери в два небольших окна. Второй этаж имел однометровой толщины стены с окнами. Крыт замок гонтой. С северной стороны замок продолжен трехэтажной крепостью, к которой вход был из замка. В стенах второго и третьего этажа - бойницы.

К замку с трех сторон примыкали каменные пристройки со стенами полтораметровой толщины, площадью 812 кв. м. С четвертой стороны, от р. Збруч, крепость защищала высокая, крутая скала. Замок построен в ХVІІІ в. Адамом Тарло и существовал до 1917 г. При оккупации местечка Збрыжа австрийцами, в августе 1917 г. российская артиллерия бомбардировкой частично повредила строения крепости, но толстые стены остались. Один снаряд (15 см толщиной и 70 см длиной) попал в стену замка на высоте 1 м от земли, сделал в стене пробоину в 25 см и не разорвался.

Последним владельцем этого замка был пан Козицкий Казимир. В его пользовании было 220 дес. земли, 44 дес. леса, и 8 га усадьбы. Кроме пана Козицкого в м. Збрыже было еще 4 пана: Маковский, Диновский, Беляев и Вацовский. Все панские земли вместе с церковной (55 дес.) составляли 1210 десятин (77% от всей земли 1579 десятин). Крестьяне пользовались 367-ма деятинами земли (23% от общей площади). Как крестьянские, так и панские Збрыжские земли были в полосе теперешних полей села Сокиринцы.

Революционные события 1917 года в Збрыже не имели такого яркого отблеска, как в других селах. Село Збрыж фактически было в зоне военных действий, оно было почти полностью разрушено, его население находилось в эвакуации в соседних селах.

В начале 1918 года война закончилась. Войска, занимавшие позиции по Збручу, были демобилизированы.

Только по окончании войны, в начале 1918 года, Збрыжане начали возвращаться в свое разрушенное село и браться за его восстановление.

В 1918 году, в конце января, я был демобилизирован с фронта и вернулся в свое до тла разбитое войной село. Вместе со мной возвращались мои односельчане-солдаты и беженцы.

В феврале этого года приехали в наше село представители Бережанского волостного ревкома. Провели общие сборы села, выбрав ревком из семи человек, главой которого выбрали меня. Моим заместителем был выбран Кульпинский Василий Максимович, секретарем Бровко Павел Танасович, членами Иваськов Леон Павлович, Стахив Марциан Иосифович, Ситарчук Антон Григорьевич и Гоцуляк Федор Игнатьевич.

Нам было приказано:
1. Составить списки жителей села по душам, взять на учет все земли нетрудовых хозяйств, добавить к ним собственные полевые земли и распределить равно по душам.
2. Послать двух членов сельревкома в Каменец-Подольский губревком и просить, чтобы выделили участок леса для строительства и ремонта разбитых войной домов.

Очень трудно пришлось начинать хазяйствовать в то время, когда нет ни хаты, ни хлева, не у всех есть кони и семена. Но с семенами еще полбеды. Не было чем кормить ни коров, ни коней. На другой день после сборов, двое членов комитета пошли пешком в Каменец-Подольский просить лесоматериал. Те, что остались, начали составлять списки на землю. Было очень трудно с нарезкой земли. Никто не хочет трогать панскую землю. И земли хочется, и боязно брать.

Мерять землю мало кто умел. Согласился взяться за это дело Кульпинский Василий, но беда в том, что он малограмотный. Землемера в то время найти было невозможно. Довелось нам вдвоем взяться за это дело.

В то время гектаров еще не знали, а меряли десятинами. В десятине 2400 кв. сажней, а на душу припадало по 2368 кв. сажни. Мороки было много, но до начала посевной земля была поделена, а до собственных земель нам не было дела.

Получилось трудно с фуражом для коней, скота, но это неожиданно исправилось. Дело в том, что панские поля в то время войны (1914-1918 гг.) в большинстве стояли непаханными. На этих полях развелся очень густой пырей. Его выпахивали, вытрушивали из земли и им кормили коней и скот, который охотно его поедал. Пригодился пырей и в строительстве, так как к глине нужна была солома, а ее тоже не было. Пырей с глиной был еще лучше, чем солома. Когда закончили посев, то появились петлюровцы, а с ними и паны. Было приказано весь урожай с панских полей свезти в определенное место. Тогда тем, что делили панскую землю, пришлось из села сбежать.

Но петлюровцы до осени не пробыли и урожай собрали для себя те, кто его сеял, а сбежавшие вернулись домой. При въезде в село, с левой стороны, была большая Тарасова церковь с пятью банями на верху. Она была перестроена из закрытого Капуцинского монастыря.

Возле церкви было четыре га усадьбы, вся под садом. Усадьба была обнесена высокой пятиметровой стеной. Монашеские двухэтажные кельи были разобраны. Было оставлено только пять комнат исподнего этажа для священника. Кирпич из разобранных келий раскупили крестьяне и мещане для своих нужд. Этот кирпич оказался очень высокого качества. Он был настолько крепкий, что и до сих пор не разрушается (у кого из него построен дом), хотя с того времени, как его изготовили, прошло больше сотни лет. Высокой крепости были и растворы, на которых ставили стены, подвалы и ограду, они держат кирпич и камень, как цементный раствор. Была это какая-то качественная известь или были хорошие мастера - не знаю. Подвалы под монастырем и кельями общей площадью 1188 кв. метров сохранились и существуют до нашего времени и можут существовать еще долго, ибо мастерски сделаны. Колодец 40 метров глубиной, что был выбит в камне, бесхазяйски засыпали щебенем во время разработки стен. Он был в погребе, а над ним дыра.

Во время захвата Збрыжа австро-немецкими войсками (в августе 1918 года) первая линия проходила под мощными стенами упомянутой ограды и возле церкви. За стеной был овраг, а за оврагом в 50 метрах от стены окопались российские войска. Эта линия фронта существовала с августа 1917 года до февраля 1918 года. На высокой церкви враг организовал наблюдательный пункт и не давал покоя большому участку российских укреплений. Командования российских войск решило уничтожить этот пункт. Я в то время был на фронте против немцев в районе Вильнюса. Когда прочитал в газете, что с.Збрыж оккупировано, то попросился у начальства в отпуск, устроить как-то свою семью, что была вероятно среди беженцев. Свою семью я застал в с.Летава и на другой день поинтересовался посмотреть на свое оккупированное село хоть издалеку. Имея опыт разведчика-телефониста, я пробрался ходами сообщения до командной высоты и как правило попал на артиллерийский наблюдательный пункт. Я попросил телефониста разрешить мне посмотреть в перископ на свое село (пункт находился близко в окопе и наблюдатель был в землянке, так что нужно было смотреть только в перископ). Я посмотрел и сказал ему, что сегодня, 15 августа, церковь должна была праздновать религиозный праздник (Успение). На это мой собеседник-наблюдатель улыбнулся и сказал мне, что прямо сейчас, через полчаса, начнут уничтожать эту церковь, потому что на ней сидит немецкий наблюдатель и церкви сегодня конец. Я подождал полчаса и тогда одна батарея из с.Жабинец, а другая из с.Чагаровка открыли огонь, дав по три залпа по церкви, и затихли. Стрельбу Жабинецкой батареи вел наблюдатель, что сидел передо мной, а Чагаровской из другого пункта. Когда я посмотрел в перископ, то на месте церкви стояло облако пыли. Как пыль развеялась, то я увидел церковь без верха с разваленными стенами.

После организации в нашем селе колхоза на территории возле церкви было создано хозяйство колхоза. К стене доложили другую стену, разравнивали верх, чтобы были равные стены и ставили рядом конюшни, коровники, склады, мастерские, а внутри был двор, огороженный этой стеной. Эти строения есть еще и сегодня. Плохо только было, что до водопоя далеко.

Мы с давних давен пользовались водопоем из р.Збруч. Всередине села колодцев у нас нет, потому что как я уже сказал, под всем селом цельный камень и земляного грунта только 8 метров.

По Збручу была государственная граница. Водопой был отведен лишь в одном месте. Пользоваться им было разрешено лишь днем с восхода до заката солнца.

Работал тогда я секретарем в конторе колхоза и припомнил рассказ старых людей о глубоком колодце в подвалах кляштора - таком глубоком, что отпустить туда утку, то она выпливет аж в Збруче. Только где тот колодец засыпан - никто не знает, потому что свидетели тех событий уже повымирали.

В конце тех подвалов в одном месте было малоприметное понижение, к которому я не раз присматривался и думал, что именно здесь, в этом понижении, место засыпанного колодца. Я просил правление колхоза попробовать искать здесь, но правление отказалось искать, потому что в случае, если ничего не надем, то будут убытки от затрат. Но я так заинтересовался, что нашел себе еще трех человек: Остапова Терена, Казанова Аникиля, и Глушка Терена.

Ми согласились отдать пять трудодней и за двадцать трудодней будет копать тот же Терен. Когда он начал копать, то оказалось, что на том месте был конец подвала, только с проваленным склепом, а на дне показались цебрины того колодца. Тогда правление вернуло нам трудодни и колодец добыли за колхозный счет. Мы осмотрели колодец. Он сверху обмурован кирпичем 8 метров, далее 32 метра цельный камень, в котором он выбит. На дне лежала цепь кузнечной работы (кольца кованые 10 см. длины, толщина железа 1 см), нашли также железную основу от деревянного ведра емкостью 30 л. Воду брали сначала ведрами, которые были зацеплены за цепь, с двумя ведрами: одно ведро внизу - другое наверху. Одно ведро шло вниз - другое с водой вверх. Сейчас поставили насос с мотором и стало хорошо.

Недалеко от церковной ограды, это сейчас участок Глушка Николая, стоял католический костел. Он был меньше поврежден во время войны, чем церковь. Позже парафияне его капитально отремонтировали, покрыли оцинкованым железом. Стены же разбитой церкви парафияне не думали ремонтировать, так они стояли до 1931 года. Тогда главой сельсовета был Якобинский, а главой колхоза Безвиконный Кирилл. Я тогда работал в колхозе табельщиком и был при том, как они оба советовались, сколько надо взять денег за исправление дома костела и стены разбитой церкви с ее подвалами. Летавский колхоз хочет это все купить на снос. Я начал их разубеждать, что такой дом жалко разрушать, а лучше сделать в костеле перекрытие и будет хороший двухэтажный дом. Стены же церкви (размером 42х26 м), высотой с четырехэтажный дом, под которым большие подвалы - тем более жалко, потому что стоит он на таком перешейке речки Збруч длиной 140 м, то если сделать туннель, пустить речку напрямик, то получился бы водопад около 2-х метров высотой, на котором можно поставить турбину и был бы дешевле ток.

Меня не захотели слушать, а когда я попробовал это им доказывать, то еще и прозвали меня дураком. Здания разрушили за мизерную плату.
Были в Збрыже до 1917 года две школы - одна приходская, а другая одноклассная министерства образования (с 1872 года), было также понотове(?) отделение.

Збрыж расположен на ровной крутой формы площадке (2321 га). Ее обтекает петлей р.Збруч, кроме одного перешейка, по которому проходит в село одна дорога. Есть в Збрыже большие залежи камня, песка и глины, из которой хорошие умельцы в древность выжигали добротный кирпич, черепицу, изразцы. Обломки этих вещей находят жители села на своих огородах. На огородах находят разные монеты не только российской чеканки, а и зарубежной.

Как видно из истории - Збрыж был неплохим торговым, промышленным и культурным, на то время, центром, только не имел счастья долгого существования.

В 1950 году у нас был образцовый колхоз, семиклассная школа, сельсовет, почтовое отделение и сельпо. Когда наш колхоз объединили с колхозом с.Сокиринцы, то у нас должен был быть центр на ровной, намного лучшей площади, чем на Сокиринецких холмах. Но из-за мелочи получилось наоборот. Дело в том, что главой укрупненного колхоза был выбран Безвиконный Кирилл, бывший у нас главой колхоза и была у него полюбовница Елена Калапай, и когда ему пришлось снова сюда перебраться, то его жена категорически отказалась сюда идти. Сказала - в Сокиринцы пойду, а в Збрыж не пойду. И на том конец.

Тогда от нас пошел в Сокиринцы не только центр колхоза, но также сельисполком и почтовое отделение и даже семилетняя школа. Теперь в нашей большой школе половина помещений пустует. Осталось только три класса, а в Сокиринцах не хватает помещений, то вынуждены были покупать финские домики и достраивать.

Когда главу колхоза Безвиконного Кирилла сменил тов. Чорный, то он поселился в Сокиринцах и стал более благосклонен к своему селу. Наши крестьяне вместо того, чтобы бороться за интересы своего села, начали перебираться в другие места.

Вследствие этого много участков у нас пустуют, а которые еще остались, то в основном одни пенсионеры.

С.Збрыж 1976 год.
Зымак Мефодий Григорьевич